Оренбургский пуховый платок в русской литературе

Оренбургский пуховый платок в русской литературе

Всякое искусство порождено реальностью. Развитие искусства обусловлено историей, а его характер обусловлен развитием и явлениями общественной жизни. Так и русская литература тесно связана с жизнью народа, его бытом, традициями и обрядами. И вполне естественно, что вещи, присутствующие в жизни, становятся составной частью литературных произведений. Вещный мир создаёт фон, на котором разворачиваются действия в произведении, условия действий и поступков. Описания вещей могут служить введением в атмосферу романа, и передавать внутреннее состояние персонажа, а могут утратить свой «вещевой статус» и стать источником впечатлений, переживаний и раздумий.
Оренбургский пуховый платок – это образ многогранный и разносторонний, ставший символом нежности, женской красоты и тепла. Передавая все особенности широкой русской души и культуры народа, он широко используется в литературе 19-20 вв.
А.Н. Толстой в своём романе «Хождение по мукам» использует не единожды образ пухового платка: «Иван Ильич коснулся пальцами пухового платка и вдруг почувствовал, что связи нет между этой чистой, прелестной жизнью и им», «Особенно милым, простым оно было от пухового платка, – под ним темнели полоски бровей».
Закутавшись в тёплую шаль, героиня пушкинской «Метели» отправлялась на своё тайное венчание.
метель

И станционный смотритель из одноимённого рассказа зимним вечером встречал случайного гостя, одетого в военную шинель и окутанного пуховой шалью. В «Сказке о царе Салтане» «три девицы под окном пряли поздно вечерком».
Зная о целебных свойствах оренбургского платка, Валентин Распутин в повести «Дочь Ивана, Мать Ивана» повествовал о бурятке Олимпиаде Иннокентьевне, круглый год закутывавшей больные ноги в пуховую серую шаль.

Персонаж рассказа И. Бунина «Новый год» случайно оказался в деревеньке, в местах, где проходили его молодые годы. И всё там по-новому предстало перед ним. Особенно жена, укутанная серой шалью, виделась герою очаровательной и женственной.

В другом своём рассказе «Чистый понедельник» Бунин использует «мокрую шаль», чтобы — передать желание главной героини отдаться порывам безудержных страстей. В трагическом рассказе Бунина «Генрих» переводчица и журналистка Елена Генриховна «…набросила на голову вязаный оренбургский платок, он надел дорожную каскетку, и оба они, качаясь, пошли по бескрайним туннелям вагонов…».
Антон Павлович Чехов в рассказе «Мальчики» в зимнюю стужу кутает своего героя «в платки, шали и башлыки».
В рассказе «Ги де Мопассан» автор И. Э. Бабель представляет читателям своих героев облачёнными «в котиковые манто и в оренбургские платки».
Всем известно, что оренбургский пуховый, согревая в зимнюю стужу, способен в одно мгновение преобразить даже самый скучный и унылый образ и добавить некую изюминку своей обладательнице. Ярким примером тому – фрагмент из романа-эпопеи М. Шолохова «Тихий Дон». Когда Григорий, дарит матери «теплый шалевый платок», она, «по-молодому розовея», «накинула его на плечи, да так повернулась перед зеркалом и повела плечами, что даже Пантелей Прокофьич вознегодовал:
— Карга старая, а туда же — перед зеркалой!».
А в произведении знаменитого сатирика Аркадия Аверченко используется образ оренбургского пухового платка, как элемент сравнительной характеристики городских женщин и деревенских придавая мягкости , скромности и добропорядочности девушкам, стоящим у изгородей сельских садов…

шаль
Неоднократно известными русскими поэтами использовался образ оренбургского платка в описаниях природы. Например, в стихотворении «Пороша» С. Есенин, искусно описывая несравненную зимнюю красоту : сосну в косынке, похожую на старушку и зимнюю дорогу, устланную, как шалью сухим и свежим, легким снегом.
А. Блок представляет Россию в образе женщины с платком узорным «до бровей»:
В стихотворении Ивана Федоровича Тютчева сказочный зимний лес стоит окованный «лёгкой цепью пуховой».
И подобные примеры можно приводить бесконечно: Л. Толстой, А. Чехов, З. Гиппиус, О. М. Булгакова, Н. Теффи, Б. Зайцева, М. Шолохов, К. Симонов, В. Распутин, В. Астафьев, А. Битов, В. Липатов, А. Фадеев, Пастернак и многие другие прозаики и поэты закутывали своих героинь в пуховые платки и шали, отражая все возможные ментальные характеристики русского народа и выражая культурную ценность этого символа русской души.